Убийство Ричарда Ланкастера

Убийство Ричарда Ланкастера послужило как бы сигналом к началу кровавого братоубийства. Англия становится ареной междоусобных битв — почти на целое столетие (до низложения и смерти Ричарда III). 

Это великое национальное бедствие предрекал и сам король, когда говорил, что после его свержения

... десять тысяч Разрубленных голов обезобразят Лик Англии, измяв ее цветы,

И белоснежный мир ее заменят Багровым гневом, и ее луга Обрызжут английской священной кровью.

Знаменательно, что страшное предупреждение Ричард II делает не из корыстных побуждений, не для того, чтобы сохранить за собой корону, а из соображений более высоких, из человеколюбия.

Его вообще теперь трудно узнать. Потерпев поражение в Ирландии и услыхав об успешной высадке Болингброка, Ричард, по существу, прекращает борьбу за престол. Но одновременно он с большим душевным волнением, склонив колена и обнимая родную английскую землю, молит ее быть суровой с врагами государства и остаться верной своему природному властелину. Это речь не воина и политика, а скорее поэта и моралиста. «Бог Ричарду даст ангела с мечом»,— восклицает Ричард, уже зная, что дело его проиграно. Король проявляет странное бескорыстие в суждениях о собственной короне. Ричарда заботит сейчас самая субстанция королевской власти, как символ единства нации и гражданского мира.

Он восклицает:

Иль имя короля не больше стоит,

Чем сорок тысяч прозвищ и имен?

О, имя королевское мое! Вооружись!

Ричард готов даже отделить себя от своего сана:

Как и вы, я насыщаюсь хлебом,

Желаю, стражду и друзей ищу,

Я подчинен своим страстям.

Новый Ричард человеческими глазами смотрит на то, что называлось «королевским величием». Он видит его призрачность, лживость, губительность. «Внутри венца сидит на троне смерть, шутиха злая».

Короля призывают не складывать оружия, не впадать в малодушие, не быть трусом. Даже кроткая королева, желая пробудить волю Ричарда, восклицает: «Опомнись же, ты — лев, ты — царь зверей». И следует совершенно неожиданный ответ:

Воистину я — царь зверей!

О, если б Средь подданных не только звери были...