К чему Шекспиру все эти детали?

К чему Шекспиру все эти детали? Чтобы сделать образ осязаемым, почти реальным. Это плод не встревоженного воображения героя, а поэтического воображения автора.

Не отрывая взора от Призрака, Гамлет восклицает:

. . .Так страшно потрясаешь существо Загадками не нашего охвата?

В чем же «загадка» Призрака? Он открывает тайну своего убийства и требует отмщения. Но это лишь внешняя, фабульная сторона дела. Если бы функция старого короля сводилась лишь к этому, то он легко мог быть заменен любым случайным свидетелем злодейского поступка Клавдия, и Шекспиру не пришлось бы нарушать жизненной правды введением в пьесу пришельца с того света.

Призрак в трагедии играет важнейшую роль, и ему отдано немало места. Рассказ о нем и его появление — главная тема начала пьесы; темой призрака занята почти вся вторая половина второй сцены и вся четвертая сцена первого акта. Призрак появляется в эпизоде Гамлета с матерью.

Со смерти старого Гамлета не прошло и двух месяцев, а воспринимается он как герой другой, легендарной поры, потому что Шекспир умышленно пишет этот образ эпическими красками. Призрак статуарен, торжествен в речах, вся его фигура овеяна героикой древней саги.

Король Гамлет — могучий витязь, он в гневе был способен посланников другой страны вывалить из саней на лед, он в личном поединке осилил норвежского властителя: и так — по законам старины — завладел новыми землями. О своей смерти король Гамлет повествует в несколько наивных, но торжественных и гневно-поучительных тонах народных сказаний.

Гибель этого сказочного богатыря символизирует попрание извечных и неколебимых законов человечности, запечатленных эпосом. Но в этом образе воплощен для Гамлета и новый идеал благородства и рыцарственности, родительской любви и супружеской верности. Формула «Он человеком был» — важнейшая для определения гуманистических воззрений Гамлета. И она разрастается в развернутую метафору:

Лоб, как у Зевса, кудри Аполлона, Взгляд Марса, гордый, наводящий страх, Величие Меркурия, с посланьем Слетающего наземь с облаков. Собранье качеств, в каждом из которых Печать какого-либо божества, Как бы во славу человека.

Вспоминается другой титан, для характеристики которого тоже были привлечены чуть ли не все боги Греции,— Тамерлан. Но в трагедии Марло все было подчинено тому, чтобы вознести героя над людьми. Здесь же олимпийцы призываются для иной цели:

возвеличить званье человека. В сознании Гамлета образ достойнейшего отца сливается с образом идеального человека. Обобщенный, символический смысл имеет и коварное злодеяние Клавдия. Но этот второй (и главный) смысл гибели короля Гамлета откроется его сыну позже, сейчас же он целиком во власти порыва к мщению.

Со скоростью мечты и страстной мысли Пуститься к мести.

Удрученная, загнанная в тупик, сосредоточенная сама на себе мысль сдвинулась и стремительно вошла в действие. Теперь все сосредоточено на одном — на жажде отмщенья.

Я с памятной доски сотру все знаки Чувствительности, все слова из книг, Все образы...

Таково решение Гамлета: перед лицом злодейства забыть, «стереть» заветы гуманности! Принц задыхается от гнева. В его памяти всплывает отвратительное лицо «с улыбкой и в слезах».

О низость, низость с низкою улыбкой!

Где грифель мой, я это запишу,

Что можно улыбаться, улыбаться

И быть мерзавцем. Если не везде,

То, достоверно, в Дании.

Так, стерев с «памятной доски» одни знаки, Гамлет тут же заносит в «книгу мозга» другие. Решимость мстить не затмевает мысль, а делает ее острей, жестче, проницательней и трагичней:

The time is out of joint; о cursed spite That ever J vas born to sel it right!

Здесь, собственно, и начинается трагедия сознания. Рождается мышление нового типа, способное охватить мыслью распад связей и одновременно осознающее свое бессилие их восстановить.

С этого момента принц Датский берет на себя ту нравственную и общественную миссию, которая определит самую суть образа Гамлета, его решающее значение для духовного возмужания человечества.

Переход героя в фазу активных действий связан с поворотом реального хода событий в план легендарный, фантастический. Но, как уже говорилось, явление Призрака — не вмешательство чудодейственной силы, а поэтически обобщенное выражение темы возмездия за гибель титанов.

Однако и до рассказа Призрака Гамлет задумывался об об-стоятельствах смерти своего отца. Ведь при первом же упоминании Призрака об убийце Гамлет восклицает: «О, мои прозренья! Мой дядя?» Значит, Гамлет, не имея еще к тому оснований, с самого начала не доверял рассказу о змее, ужалившей спящего короля. Этим и объясняется его открытая неприязнь к Клавдию, которая была бы не вполне оправданной, если бы вина нового короля сводилась только к женитьбе на жене покойного брата.

Не таилось ли подозрение в убийстве и за словами «мне «кажется» неведомы»?

И все же весть, пришедшая из потустороннего мира, и собственные догадки не могли быть непререкаемым аргументом для такого страшного обвинения, как братоубийство. Тут были необходимы реальные и бесспорные подтверждения вины Клавдия. Этого требовал не только рационализм Гамлета, но и объективная необходимость: лишь развертывая процесс дознания, по ходу его, драматург мог дать полную картину вывихнутого времени.