К чему Шекспиру все эти детали?

Сохранив появление Призрака в тайне, Гамлет тем самым как бы исключил его из хода действия и взял выяснение истины целиком на себя. Теперь ему надо было стать непроницаемым для врагов, для того чтобы испытывать их души. И Гамлет прикидывается сумасшедшим (или, что одно и то же, надевает на себя маску шута), лишь время от времени показывая свое собственное лицо. Талантливому ученику Йорика эта роль даже по вкусу, потому что дает право свободно изливать желчь на своих врагов и говорить им в глаза дерзкие истины. Так Шекспир в своей первой великой трагедии передает миссию шута умнейшему герою.

Вот его первое шутовское появление:

Без шляпы, безрукавка пополам.

Чулки до пяток, в пятнах, без подвязок,

Трясется так, что слышно, как стучит

Коленка о коленку, так растерян,

Как будто выпущен из-под земли

Порассказать об ужасах геенны.

Это рассказ перепуганной Офелии. Действительно, в таком Гамлете есть что-то безумное. И хотя само сумасшествие его притворно, на шутовской маске отпечаталась гримаса душевной боли.

новая роль Гамлета

явился раньше всего к Офелии, правильно рассчитав

В новой роли Гамлет явился раньше всего к Офелии, правильно рассчитав, что в таком случае его сумасшествие будет сочтено за помешательство от любовной страсти. Так это и понял королевский советник Полоний, уверивший в том короля и королеву.

Но если Гамлет пошел в обход, то враги его тоже были начеку. Расстановка сил определилась: все против одного, один против всех.

Поначалу война идет тайная. Гамлет (который до сих пор сторонился придворных) пытливо вглядывается в каждого своего собеседника. А те в свою очередь настойчиво хотят заглянуть под его маску. Идет игра весьма элегантная с виду, но смертельно опасная по существу.

Особенно оживлен проворный советник, он в своей тарелке, все выслеживает, вынюхивает. Полоний очень гордится своей мудростью, и король без всякой иронии называет его «образцом чести и преданности» и не может припомнить случая, чтоб его мнения не оправдались.

Действительно, доводы Полония отличаются железной логикой:

Что он помешан — факт.

И факт, что жалко.

И жаль, что факт.

Дурацкий оборот.

Но все равно.

Я буду безыскусен.

Допустим, он помешан.

Надлежит

Найти причину этого эффекта

Или дефекта, ибо сам эффект

Благодаря причине дефективен.

Знакомая смешная болтовня Доктора из комедии дель арте, но там за подобную заскорузлую логику били палками, а здесь король и королева слушают все это со вниманием.

А в следующем эпизоде является «безумный принц», и «образцу чести» брошено в лицо: «Быть честным, по ходу вещей, значит быть единственным из десяти тысяч».

В тираническом государстве свободой слова, кроме правителей, пользуются только шуты: у разумных людей «мысли заткнут рот», так что сказать правду может только умалишенный. Вот Гамлет и занял эту единственно возможную позицию, с которой он громогласно заявит то, что в здравом рассудке сказать было бы нельзя: «Дания — тюрьма». И тут же откликнется на слова Розенкранца «Тогда весь мир — тюрьма»: «И притом образцовая, со множеством арестантских, темниц и подземелий. ..» Розенкранц и Гильденстерн не согласны с принцем. «Значит, для вас она не тюрьма». (Воистину, разве для тюремной стражи арестантские темницы — тюрьма?) Гамлет снял маску: фраза сказана врагам в лицо, он открыто обвинит их в предательстве, а затем как будто снова «свихнется» с ума: назовет короля «дядей-отцом», а королеву «теткой-матушкой».

При этом в бреднях принца есть своя логика: ведь женившись на матери Гамлета, Клавдий сделался его отцом, а мать Гамлета, выйдя замуж за дядю своего сына, превратилась в тетку. Не зря хитрец Полоний, наслушавшись подобных речей, изречет, что в них есть своя последовательность.

Безумный Гамлет бродит по замку с книжкой в руках. Ищейка Полоний жаждет все выведать: «Что читаете, милорд?»

Слова, слова, слова...

Не расшифровывается ли эта фраза только что сделанным укором в адрес книжной мудрости, в адрес философии, которой «не снилось» многое из того, что творится в мире. Может ли прежняя мудрость ответить на вопрос: почему, допустим,

за изображение ничтожнейшего Клавдия придворные ныне платят до ста дукатов? «Черт возьми, тут есть что-то сверхъестественное,— восклицает Гамлет,— если бы только философия могла до этого докопаться».

Как раз этим она, философия,— под маской шутовства — сейчас и занята.

Злодейство короля, вероломство королевы, козни Полония. Кругом предательство. Предательство друзей. Любимой. Да, действительно, такого философии не снилось. Но было сказано: «Проснись, мой мозг!» И вот результат: «Недавно, не знаю почему, я потерял всю свою веселость и привычку к занятиям. Мне так не по себе». Иронизируя над пышными метафорами поэтических панегириков природе, Гамлет называет ее «скопленьем вонючих и вредных паров». Разъедающей желчью окрашен и его гимн человеку: «Какое чудо природы человек! Как благороден разумом! С какими безграничными способностями! Как точен и поразителен по складу и движеньям! В поступках как близок к ангелу! В воззреньях как близок к богу! Краса вселенной! Венец всего живущего. А что мне эта квинтэссенция праха?»