«Весна всегда царит в стране моей...»

Выражение «мир шекспировских комедий» с наибольшим основанием может быть отнесено к комедии «Сон в летнюю ночь».

Конечно, и другие комедийные пьесы Шекспира обладают особой, только им присущей поэтической атмосферой, но понятие «мир» нам представляется шире и значительнее.

Мы говорим о мире комедии «Сон в летнюю ночь» как о второй, параллельно существующей, светлой и внутренне целостной действительности. Это некий особый «космос» — со своим государством, законами и жителями. Существует он в идеальной сфере природы и подчинен ее велениям.

Такого рода суждение может показаться сугубо эстетским, если мы сразу же не подчеркнем, что этот мир комедии является выражением самой сути жизни, переданной драматургом в своем поэтическом сиянии.

В этом сотворенном гением Шекспира космосе представлены все сферы бытия. Живую природу олицетворяет ее верховный правитель Оберон с царицей фей Титанией, шустрый Пэк и «эльфов легкий рой». Налицо тут и земной царь Тезей со своей подругой — царицей амазонок Ипполитой и подданными всех мастей и возрастов: строгий радетель старины Эгей, вольнолюбивая молодежь (Гермия, Лизандр, Елена и Деметрий) и ремесленный люд, «афинская чернь»: Пигва, Основа, Миляга, Дудка, Рыло и Заморыш.

Действующих лиц в комедии, как видим, немного, но чувствуют они себя так, будто кроме них на свете никого и не существует. Во всяком случае, Пэк готов «весь шар земной» «облететь за полчаса».

Действие происходит в Афинах, но страна эта во всех отношениях удивительная. Какие же это «эллины», если Тезея здесь называют герцогом, помнят «Валентинов день», рассчитываются пенсами и кронами и даже прослышаны о «французской болезни».

Но тут смешиваются не только времена древние и новые. В комедии постоянно спорят между собой еще явь и сон. Герои засыпают и, проснувшись, ведут себя самым безрассудным образом, объясняя затем свое поведение тем, что «это было во сне». «Я точно вижу разными глазами, когда двоится все...»— говорит как бы от лица всех «сновидцев» Гермия.

Надо полагать, что реальность и сновидения, греческая мифология и английские баллады, изысканная образность и простецкое острословие — все это было влито Шекспиром в один котел и перемешано с вполне определенной целью: получить нектар с таким букетом, который вобрал бы в себя все излюбленные им поэтические запахи и сохранил свежесть лесных ароматов.

Свободные переходы из античности в нынешний день, из реальности в сон передают всеобщий и непреложный смысл законов «всеблагой природы» и являются наиболее естественным выражением стихийности процессов жизни, прихотливости их движения и изменения. Эта стихия оказывается добрей и разумней моральных установлений государства и общества.

Говоря о раскованности комедии у Шекспира, мы должны иметь в виду, что в основе этого эстетического феномена лежит духовная раскованность героев, их внутренняя. свобода и безмятежность. Апогей такой естественности — жизнь лирического квартета из «Сна в летнюю ночь», где герои полностью отдаются своим страстям — будь то любовь, презрение, злоба или зависть, когда порывы чувства не сдерживаются ни нормами социальной среды, ни требованиями этикета, ни законами жанра.

Однако не будем торопиться с общими суждениями. Постараемся проникнуть в мир самой комедии.

Из античного мифа сюда пришел Тезей. Он еще не отягощен своими знаменитыми подвигами. Он молод, весел, страстен и похваляется лишь тем, что «добыл мечом» себе супругу Ипполиту. Под стать молодому герою царица амазонок Ипполита, с азартом рассказывающая о том, как она вместе с Геркулесом и Кадмом затравила собаками медведя. Вспомним буйные ватаги амазонок, как их писали художники этой эпохи — нагими, на конях, с дротиком или луком в руках. Вот какую супругу дал драматург знаменитому богатырю мифов. Эта могучая пара с нетерпением ждет «ночь своей свадьбы» и хочет «расшевелить всю молодежь в Афинах» и «резвый дух веселья пробудить».

Таков зачин комедии, и хотя Тезей и Ипполита очерчены лишь эскизно, их пластическая выразительность восполняет этот урон. Будто двумя великолепными живыми изваяниями украсил драматург «вход» в свою пьесу и сразу же определил ее праздничный тон. Мифологическая пара собирается сыграть свою свадьбу «торжественно, и весело, и пышно».

В этом ключе развивается и само действие «Сна».

На другом «фланге» верхнего ряда комедии Шекспир расположил вторую царственную чету — Оберона и Титанию. Созданные народной фантазией еще в далекое дохристианское время, эти образы оказались под стать легендарным грекам. Мало того, Шекспир, не мудрствуя лукаво, установил между ними не только сюжетную, но даже любовную связь.

Оказывается, царственная амазонка побывала в объятиях Оберона, а Титания, в свою очередь, грешила с Тезеем. Не по законам строгой людской морали живут эти существа, а по этикету, установленному на Олимпе озорными рассказами Лукиана. Эти упоминания о любовных связях нужны Шекспиру не только для того, чтобы позабавить публику, а для того, чтобы еще раз подчеркнуть связанность двух поэтических миров — античного и фольклорного.

Царь Тезей, олицетворяющий собой государственное начало, становится на сторону старого Эгея, повелевающего своей дочери Гермии выйти замуж за Деметрия, а не за любимого ею Лизандра. Отцовская воля по старинному афинскому закону абсолютна. Тезей заявляет Гермии: «Отца должна считать ты как бы богом». Ослушание грозит Гермии смертью. Последние слова Тезея:

Не то предаст тебя закон афинский (Которого мы изменить не в силе) На смерть или на вечное безбрачье...

(Перевод Т. Щепкиной-Куперник)

Но эти страшные угрозы не производят на Гермию особого впечатления. Протестуя против отцовского решения, она дерзко заявляет: «Его ярму душа моя не хочет покориться». А Лизандр, иронизируя над своим соперником — ставленником Эгея, замечает:

Деметрий, раз отец тебя так любит,

Отдай мне дочь, а сам женись на нем!

Для Лизандра его собственные права на Гермию выше и отцовской воли и афинских законов.

драматическое зерно комедии

в измене Деметрия Елене, и как драматическое лицо в действие вступает не Гермия

Спасая свою любовь, Гермия и Лизандр уходят в лес, и хотя лес расположен «поблизости Афин», влюбленные не испытывают ни малейшего страха погони. Подобное ослабление конфликта, поначалу грозившего даже жизни непокорной дочери, не случайно. Грозный родительский приказ и царское повеление — лишь зачин драмы. Они нужны Шекспиру для того, чтобы отправить молодых людей в лес.

Подлинное драматическое зерно комедии в измене Деметрия Елене, и как драматическое лицо в действие вступает не Гермия, пошедшая против закона отцов, а Елена, которая «непостоянного безумно любит». Когда Деметрий, влекомый своей страстью, следует за Гермией, то туда же, в лес, за ним бежит Елена.

Собственно поэтическая тема «Сна в летнюю ночь» начинается с признания того, что не бывает гладким «путь истинной любви». Счастливцы Лизандр и Гермия в непринужденной беседе перечисляют все, что мешает взаимному чувству: различие происхождения, разница в летах, чужой выбор, но это преграды внешние. Любовное чувство само в себе таит драматический момент, и, как выясняется, он неизбежен. Лейтмотивом всей будущей «симфонии страстей» звучат слова Гермии:

Но если для влюбленных неизбежно

Страданье и таков закон судьбы,

Так будем в испытаньях терпеливы...

Эти страдания любви первоначально выступают в прямом контрасте с ее радостями. Блаженствует счастливая пара — Гермия и Лизандр, страдают Деметрий (на его чувство не отвечает Гермия) и Елена (ей изменил в клятвах Деметрий).