Триумф национальной системы. Лучшая из тысячи.

«Фуэнте Овехуна» — драма, полная внутреннего огня, который разгорается живым пламенем, когда в воздухе гроза, когда время поднимается на гребни своих революционных волн.

Трижды подтвердила героическая драма Лопе де Вега это свое свойство.

На спектаклях Малого театра в Москве 1876 года, когда молодая Мария Ермолова в накаленной атмосфере растущего крестьянского движения, вдохновенно и дерзко творила образ героической девушки, зажегшей крестьянское восстание. Энтузиазм зала был столь велик, что даже расходясь, на улице, молодежь пела запрещенную песню «Есть на Волге утес».

Через полвека пламя испанской драмы заполыхало в революционном Киеве на спектакле Кето Марджанишвили, пронизанном энергией и пафосом побеждающего народа. К концу действия в зале гремел «Интернационал», а бывало, что отряд красногвардейцев прямо из театра шел в бой на врага.

И, наконец, третья революционная постановка «Фуэнте Овехуны» — в Валенсии 1933 года, осуществленная поэтом Гарсиа Лорка в обстановке нарастающих классовых боев и прямой угрозы фашизма. Взволнованные зрители к концу представления вскакивали со своих мест и вместе с актерами пели боевую народную песню «В долине Фуэнте Овехуна»...

Как всегда у Лопе, пьеса начинается энергично, с напряженного события. Командор ордена Калатравы вместе с двумя оруженосцами явился к магистру ордена. Он нетерпелив.

владыка Фуэнте Овехуна

командор Фернан Гомес де Гусман

Исступленный, неистовый, злой и жестокий — таков владыка Фуэнте Овехуна командор Фернан Гомес де Гусман. Он фактический глава рыцарского воинства ордена Калатравы. В нем ощущается мощь той феодальной силы, которая столетиями считала себя оплотом нации, и ныне, после победы над маврами, намерена восстановить свое былое величие.

Командору нужно безотлагательно встретиться с магистром Хироном. Магистр унаследовал эту высокую должность от отца в восьмилетнем возрасте. Сейчас ему шестнадцать. И лишь по юношеской беспечности он мог заставить грозного командора ждать себя.

Командор торопит магистра. Нужно срочно готовить войско и двинуть его на Сьюдад Реаль, чтобы сокрушить сопротивление города, верного королям. Затеяна большая игра: рыцарский орден поднял восстание против молодых монархов — Фердинанда и Изабеллы.

Так начинается пьеса — с объявления междоусобной войны. На этот раз мечи будут обагрены не кровью иноземных притеснителей, а братской кровью испанцев, вольных сынов Сьюдад Реаля, одного из цветущих городов, расположенных невдалеке от селения Фуэнте Овехуна.

После этого короткого эпизода экспозиция действия переносится в деревню Фуэнте Овехуна, на широкий простор Андалузии.

Главная крестьянская тема пьесы начинается репликой Лауренсии:

Ах, если б он и в самом деле

Убрался прочь из этих мест!

дерзкая реплика Лауренсии

как бы «согнала» дона Гомеса со сцены

Это точно стрела, спущенная с тетивы на врага. Противники еще не сошлись, но конфликт уже вспыхнул; дерзкая реплика Лауренсии как бы «согнала» дона Гомеса со сцены.

Вот оно, приволье Овечьего источника, и царит здесь Лауренсия. Мы видим ее девчонкой с распущенными, летящими на ветру волосами; она, хотя и дочь алькальда, мало чем отличается от других девушек родной деревни. В короткой юбчонке, веселая, бойкая и загорелая, она целыми днями лазает по долинам, плещется в реке. Лауренсия еще не помышляет ни о какой любви и поэтому вовсе не опасается командора. А вот ее подруга Паскуала — постарше и побаивается дона Гомеса.

В характере Лауренсии поначалу ничто не предвещает героиню, пожалуй, кроме ее необычайного «азарта жизни». Она вся в упоении этим чувством. Задорный монолог о «ломтиках сала», о «мясе с капустой», о «салате на постном масле с перцем» выдает в ней вполне земную натуру. Солнце в зените, и ей, естественно, хочется есть, вот она и рисует себе обильный завтрак. И сами собой рождаются сочные, фламандские тона ее словесного натюрморта.

Появляются крестьянские парни — Фрондосо, Баррильдо, Менго. Это землепашцы и пастухи, народ умный, веселый, независимый. Первым начинает потеху Фрондосо. Явно желая козырнуть перед Лауренсией, ен произносит шутливый монолог и бойко сыплет скороговорками. Испанская сцена любила эти демонстрации ловкости — ив трюках, и в жестах, и в языковой эквилибристике. Так обычно потешали народ хугляры. Вот и Фрондосо сейчас балагурит и веселит — до чего ловок!

пьеса о народной войне

поначалу ничто не предвещает драматичных событий

А Лауренсид все же ловчее. Посмеялась его скороговоркам и сама на игру ответила игрой. И так это у нее лихо, получилось, что парни тут же сложили оружие.

Менго

Ты — дьявол. Даже слушать жутко.

Баррильдо.

Она у нас шутник, пострел!

Менго

Священник соли не жалел,

Когда крестил тебя, малютка.

Словесное состязание идет под пляску и музыку, в стремительном ритме. Текст комических монологов воспринимается как импровизация. Игра словами, шутками, остротами создает атмосферу молодой, беззаботной жизни.

«Фуэнте Овехуна» — пьеса о народной войне, но поначалу ничто не предвещает драматичных событий, молодежь полна жизненных сил и веселья, она родилась свободной и упивается этой свободой.

Так Лопе де Вега экспозирует главную тему пьесы.

Но вот в деревню врывается оруженосец командора — Флорес.

звуки труб и барабанов

на поляну выходит сам «бог войны», окруженный оруженосцами и солдатами

Он явился прямо с поля боя и гордится победой над Сьюдад Реалем, своим господином, который, как легендарный герой, «сокрушил город и пролил море крови». Раздаются звуки труб и барабанов, и на поляну выходит сам «бог войны», окруженный оруженосцами и солдатами — все они в латах, с алыми крестами на груди, с обнаженными мечами и пиками. Хор зычными голосами поет славу командору.

На сцене собралась вся деревня, впереди — сельский алькальд Эстеван, отец Лауренсии. Его приветственная речь с виду почтительна и степенна, но в ней таится ирония.

Крестьяне, по обычаю, принесли своему феодалу дары — ящики с гусями. И Эстеван говорит:

Вот гуси, целый полк, и каждый взвод

Высовывает шеи из палаток,

Чтобы воспеть ваш доблестный поход.

Гусиное гоготанье приветствует победителя. Командор явно должен поморщиться. А дальше шуточка еще похлеще. Крестьяне выносят свиные туши, и алькальд комментирует:

А вот свиных соленых туш десяток, С их потрохами; дух от этих шкур Приятней, чем от амбровых перчаток.

Но командор в своем воинственном запале не замечает насмешек. Мысли его заняты другим: его интересует иного сорта «дичь» — девушки Фуэнте Овехуна и красивейшая из них — Лауренсия.

церемонный королевский эпизод

рядом воюют, осажден город, льется кровь

Высокородный наглец заявляет свободному народу, девушкам Фуэнте Овехуна: «Ведь вы мои!» И это не фраза, они действительно стали его собственностью вместе с возвращенной родовой землей. Хотя землепашцы и забыли о своей зависимости за годы боев с маврами, старое феодальное уложение сохраняет свою силу — юридически народ Фуэнте Овехуна бесправен.

Динамика театра переносит действие в покои королей. Решено послать полки и освободить Сьюдад Реаль. Эта короткая, лаконичная сцена раздвигает рамки действия, придает ему тревожный тон и выводит на просторы большой исторической темы.

После церемонного королевского эпизода — снова просторы Фуэнте Овехуна. Где-то рядом воюют, осажден город, льется кровь, но в селении еще царит веселая, беспечная жизнь. Лауренсия полощет в ручье белье. Она не на шутку сердита — Фрондосо не дает ей прохода, вот и сейчас явился. Они уже сделались посмешищем всей деревни, говорят, что у них дело стало только за пономарем. Фрондосо, сбиваясь и краснея, продолжает свои признания, Лауренсия не хочет его слушать, и все же сцена кончается словами:

Хоть я тебя и не люблю, Но всякое случиться может.

На этом сельская пастораль резко обрывается. Происходит первая драматическая стычка между командором и строптивым мужичьем. Оказывается, Фрондосо не так уж робок; защищая честь любимой девушки, он поднимает самострел и угрожает своему помещику. И командор «покидает поле боя». Борьба началась. Правда, она идет пока лишь за честь любимой.

Истинные носители чести

Простой народ — и девушки, и юнцы, и старики

Командор чувствует себя владыкой, которому все дозволено. Вот он явился на деревенскую площадь и затеял разговор с алькальдом. Дело в том, что ему не удается стравить «одну зайчиху». Эстеван, бывалый охотник, готов помочь командору: где зайчиха? «Это ваша дочь»,— нагло отвечает командор. А когда возмущенный крестьянин заявляет, что командор попирает их честь, тот хохочет:

Вы притязаете на честь?

Вот кавалеры Калатравы!

В столкновении этих двух понятий о чести Лопе де Вега целиком на позициях народа.

Истинные носители чести в «Фуэнте Овехуна» — крестьяне. Простой народ — и девушки, и юнцы, и старики с полным правом говорят своему феодалу, что честью они выше его.

Иные носят крест кровавый,

А кровь у них, коль их поскресть,

Мутнее нашей,—

бесстрашно бросает в лицо командору деревенский судья.

жестокая сцена избиения

смельчака Менго, который бросился защитить очередную жертву командора

Положение становится все более напряженным: приходит весть о том, что королевские войска двинулись на Сьюдад Реаль. Встревоженный командор направляется со своим отрядом в бой, и по пути срывает свою злость на крестьянах, которые «дерзают проявлять строптивость». Идет жестокая сцена избиения смельчака Менго, который бросился защитить очередную жертву командора — Хасинту. Девушку дон Гомес приказывает схватить и отдать на потеху солдатам.

В этой напряженной атмосфере звучат быстрые, лихорадочные, как бы между прочим сказанные слова любви:

Я показать тебе хотел,

Что тот, кто любит — не страшится,—

говорит Фрондосо. Его разыскивают солдаты командора, чтобы увести в замок и повесить. И Лауренсия, торжественно, как клятву, произносит:

Так вот, селенью и тебе

Я говорю, что я согласна.

Вчерашние подростки, Лауренсия и Фрондосо возмужали и не только признались друг другу в любви, но и зажглись общей ненавистью к тирану.

фокус конфликта драмы

главным событием казалось столкновение феодальных и королевских войск

Так на наших глазах перемещается фокус конфликта драмы: до сих пор главным событием казалось столкновение феодальных и королевских войск, происходящее за кулисами. Теперь же становится очевидным, что главное — в яростной защите народом своей свободы. Эта борьба идет уже не за кулисами, а на сцене.

Дон Гомес сам скажет, что если он спустит Фрондосо нанесенную обиду, то крестьяне соберутся уже целым отрядом и будут угрожать не только ему самому, но и ордену Кала- травы — самим устоям дворянства.

И действительно, на сходке было уже сказано такое, отчего могла похолодеть кровь командора:

Бывал ли кто бесстыдней и блудливей?

Повесить бы его на той оливе!

Чтобы пресечь преследования командора, решено ускорить свадьбу Лауренсии и Фрондосо. Стычка с рыцарем помогла девушке оценить Фрондосо — ведь он был готов пожертвовать ради нее своей жизнью. Чувства молодых скреплены их общей ненавистью к командору и борьбой. Изменились не только Фрондосо и Лауренсия, но и их подруги, товарищи, меняется от картины к картине все крестьянство в целом: одни становятся более зрелыми, другие — более суровыми, третьи — более решительными.

Обряд обручения Лауренсии и Фрондосо

командор не запугал деревню Фуэнте Овехуна

Обряд обручения Лауренсии и Фрондосо идет в шуме и гаме веселья. Нет, командор не запугал деревню Фуэнте Овехуна.

Лопе де Вега — мастер резких эмоциональных контрастов. Еле живыми выбрались из боя магистр и командор — их отряды наголову разбиты королевским войском. За сценой гремят возгласы: «Победа! Слава королям Кастилии!» Командор ретируется в Фуэнте Овехуна — вот на ком он отыграется и покажет непокорному мужичью силу своей власти!

В селении бушует свадьба. Так Фуэнте Овехуна демонстрирует перед грозным командором свое бесстрашие и независимость. Первый заводила в пиршественном веселье — балагур Менго. Его спина еще горит от побоев, но тем злее его шутки, тем громче его смех. Менго пиликает на скрипке и на лету, по просьбе публики, сочиняет стихи, сравнивая свои импровизации с тем, как «лепят пышки». Сочиняет и смеется и над своей поэзией, и над самим поэтом, который:

.. .как в котел, свои стихи

В тетрадь швыряет мимоходом,

Надеясь скрыть под липким медом

Обилье всякой чепухи.

В этой сцене, кажется, все должны импровизировать — ведь кончается вторая «хорнада», и публика жаждет зрелищ: интермедий, танцев, баиле.

глухой возглас Паскуалы

С чувством победителя командор удаляется в замок

Вот Лауренсия и Фрондосо кончили свой танец, и в ответ начала танцевать и петь вся деревня — это и есть баиле. Именно в этот момент и происходит главный драматический взрыв пьесы.

На деревенскую площадь выезжает верхом на коне командор в окружении своего изрядно потрепанного отряда. Он угрюм и зол, а пляшущая деревня его не замечает или, того хуже, делает вид, что не замечает. Командор взбешен. Но окриком разбушевавшееся веселье не остановить. Перекрывая гомон толпы, Хуан Рыжий выкрикивает язвительные слова по поводу «победы» командора, и этим окончательно выводит из терпения дона Гомеса. Следует быстрая расправа. Вара — символ власти — вырвана из рук алькальда, и командор бьет этим де-ревянным жезлом старика по голове. Солдаты набрасываются на Фрондосо и скручивают ему руки, этой же веревкой связывают Лауренсию.

Свадебная толпа еще не успела опомниться, как беда уже свершилась: Фрондосо и Лауренсия уведены и будут брошены в тюрьму, обряд венчания прерван — чести Фуэнте Овехуна нанесено смертельное оскорбление. Крестьяне и крестьянки, понурые и растерянные, застывают на сцене.

Под занавес раздается глухой возглас Паскуалы: «Слезами обернулась свадьба».

С чувством победителя командор удаляется в замок, обещая казнить обоих пленников. Он проучит этих мужиков:

широкая массовая картина

в пьесе будет сказано, что королевский судья пытал триста человек

Не то дождемся мы, что завтра Поднимут знамя против нас.

Но знамя крестьянского восстания уже поднято.

После первого потрясения ненависть разгорается с удвоенной силой. Третий акт начинается с подготовки к наступлению. Сходка крестьян — это широкая массовая картина. Позже в пьесе будет сказано, что королевский судья пытал триста человек. Собравшийся народ прислушивается к тому, что говорят его вожаки.

Кропя слезами бороду седую, Я спрашиваю вас, честной народ, Какое погребенье мы устроим Отчизне, опочившей от невзгод? Каких ее поминок удостоим, Раз больше нет достоинства у нас, И мы, без чести, ничего не стоим? Ответьте мне: есть кто-нибудь меж вас, Не оскорбленный этим негодяем? И что ж, мы только хнычем всякий раз? Когда мы честь и родину свою теряем, Чего мы смотрим? И чего мы ждем?

Раздаются голоса из толпы, реплики одна дерзновеннее другой. И все возгласы перекрывает Хуан:

Чего бояться? Мы и так не живы. Что может быть страшней того, что есть? Они у нас палят дома и нивы, Они тираны. И да будет месть!

фигура воительницы Лауренсии

слышится ее голос: «Смерть тирану!»

Нет, крестьяне из «Фуэнте Овехуна» — это не инертная масса, воодушевившаяся на подвиг лишь после знаменитого монолога Лауренсии. Ничего подобного. Атмосфера накалена до предела, и монолог Лауренсии — искра, брошенная в пороховую бочку.

Точно ветром вынесло ее на сцену, и из этого порыва родился знаменитый монолог:

Дайте женщине дорогу

На совет мужчин...

Лауренсия умолкла. Но нет, не к трусам, не в овечий стан она пришла. Эти люди полны ненависти к тирану, и теперь, когда к ним явилась Лауренсия и, как крылатая Ника, зовет в бой, они все двинутся на приступ.

Первым поднимается Эстеван, за ним Хуан, третьим — Менго: «Убить его, и только!» Клич алькальда: «Берите самострелы, копья, мечи, рогатины и палки!» — разносится эхом по всей округе. Бегут, толпятся, выстраиваются в ряды крестьяне, и рядом с мужчинами — женщины. Ведь крикнула же Лауренсия своим подругам, что сама станет их вожаком, сама поведет их в бой. Грозный гул нарастает, Фуэнте Овехуна двинулась на замок командора, впереди фигура воительницы Лауренсии, и слышится ее голос: «Смерть тирану!»

Сцепление стремительно чередующихся эпизодов

нагнетает напряженность действия, завершающегося сценой казни командора

В лагере врага смятение, истерика, страх. Спокоен лишь связанный Фрондосо — его должны повесить. Но уже трещат двери замка. Феодал приказывает вывести навстречу толпе Фрондосо: пусть он ее укротит. Но Фрондосо, вырвавшись из рук палачей, возглавляет гневную толпу, и народ уже в замке. Идет борьба, в битве участвуют все — и герои, и масса.

Каждый персонаж получает свой эпизод. Сцепление стремительно чередующихся эпизодов нагнетает напряженность действия, завершающегося сценой казни командора с ее яростной кодой: пляшущие женщины потрясают шестом с головой казненного врага.

Новая картина — королевские покои. Фердинанд и Изабелла выслушивают сообщение о победе войск в Сьюдад Реале. И тут же вбегает вырвавшийся из рук гневных мстительниц слуга командора и кричит о случившемся в селении Фуэнте Овехуна. Королевская чета встревоженно слушает его — и ни слова о том, что крестьяне покарали их общего врага. Мало того, обещано сурово наказать восставших.

Но народу-победителю не страшны угрозы. Следует сцена народного ликования — зрелище, захватывающее своим бурным весельем, пафосом и энтузиазмом. И рефреном звучат слова: «И да сгинут все тираны!»

Старик Эстеван собирает односельчан и предупреждает их, что явятся королевские судьи, к этому нужно быть готовым. Крестьяне инсценируют сцену «допроса», это и озорная игра, и одновременно «школа мужества». На все вопросы судей: «Кто убил командора?» — договорились отвечать: «Фуэнте Овехуна», Все готово для встречи королевских посланцев. И суд являетея.

радостное ощущение победы

не назвали зачинщиков, устояли и доказали — народ это великая сила

Интересно, что еще до начала допроса крестьяне знают: королевская власть не возьмет их под свою защиту. Они встречают посланцев короля как представителей жестокого, несправедливого закона.

За кулисами начинаются пытки, а на сцене неожиданная кантилена любви — знаменитый сонет Лауренсии.

Любить, душой тревожась о любимом,— Тягчайшая из всех любовных мук. Страх за него — безжалостный недуг, Растущий в сердце, нежностью томимом.

Взволнованные, трепетные слова, а за сценой — сдержаннее стоны пытаемых. У всех один ответ: «Казнила — Фуэнте Овехуна».

Пытают десятилетнего мальчика — он никого не выдает; пытают женщин — молчат; пытают уже избитого в кровь Менго — он кричит: «Пусти! Нет сил! Скажу! Убил..Фуэнтус Ове хунский».; Менго и здесь не может без шутки.

«Какой народ! Какая сила!» — эти слова Лауренсии — завершающий аккорд героической сцены.

И общее радостное ощущение победы не назвали зачинщиков, устояли и доказали — народ это великая сила. И этим могучим единством народа стал силен каждый.

Судьи прекращают пытки: все равно имен зачинщиков им не добиться. Не казнить же всю деревню.

сохранение преданности королю

поэт невольно срывал с королевской власти ее благородный ореол

Снова — королевские покои, вбегает насмерть перепуганный юнец магистр. Он пришел с повинной, и королевская чета тут же его прощает, магистр заявляет, что не, будь он их вассалом, то сам бы наказал бунтовщиков. И королева бросает зловещую фразу: «Забота эта в должный час, надеюсь, ляжет и на вас». Короли снова с феодалами, не осталось даже следа от единения королей и народа; очевидным стало другое — единство дворянского лагеря и его вражда с крестьянством.

Эстеван сообщает королю и королеве, что их герб уже прибит к дверным брусьям домов Фуэнте Овехуна — таков символ верности. И король вынужден взять бунтовщиков под свое покровительство, пока не будет найден новый командор. На этот посул монарха крестьяне не отвечают. Но традиционное прощание со зрителем поэт поручает крестьянину Фрондосо.

В драме Лопе народ, поднимая революционное восстание, сохраняет преданность королю. И все же, правдиво рисуя сцену суда, поэт невольно срывал с королевской власти ее благородный ореол. Народ, а не король, был любимым героем поэта, создавшего гениальную драму о народном восстании. Суть пьесы в уверенности поэта в том, что в народе извечно живет чувство солидарности и он, оставаясь на страже своей чести, может в критический момент подняться и с оружием в руках, собственной волей и силой решить: свою судьбу, отстоять свою свободу и человеческое достоинство.

«Фуэнте Овехуна» — апофеоз творчества Лопе де Вега и в чисто художественном плане. Здесь слились воедино три главных жанра, испанского театра: героическая драма, драма чести и лирическая комедия. Здесь объединились и четыре сферы испанской комедии, и в результате этого синтеза родилось яркое театральное действие, окрашенное вдохновенной поэзией, наполненное сильными страстями и пронизанное высокими идеями.