Трагедия сердца

Темнолицый генерал был горячим патриотом Венеции. И Венеция — в лице ее дожа — высоко чтила Отелло. Обращаясь к Брабанцио, глава сената говорил:

Ваш темный зять

В себе сосредоточил столько света,

Что чище белых...

(Перевод Б. Пастернака)

Высшей наградой, полученной Отелло от Венеции, была любовь Дездемоны — символ всего прекрасного, что могли дать ему новые просвещенные времена.

Душа Отелло полна гармонии. Счастливый в любви, он счастлив и в дружбе. Первый его друг — поручик Яго. Отелло верит ему безоговорочно. Сколько раз он скажет: «Мой честный Яго» и, глядя ему в лицо, воскликнет: «Ты прям и честен». Даже убив по навету Яго жену, он упрямо будет твердить: «Друг мой, верный, верный Яго».

А этот «малый кристальной честности» упорно внушает Отелло мысль: «Все быть должны, чем кажутся». Отелло отвечает: «Бесспорно». Такого рода истина в духе его натуры, открытой и прямой. А отвечает ли эта истина правде жизни — об этом генерал не задумывается.

Вот здесь и кроется трагическая вина Отелло — вина недомыслия.

Гамлетовскому «Не кажется, а есть» противопоставлена формула «Быть, чем кажутся». Усвоив единожды «догмат веры», Отелло видит мир только через призму этого, уже устаревшего и потому ложного догмата. Поэтому кажущуюся измену Дездемоны Отелло воспринимает как действительную, а действителъное предательство Яго не замечает, видя только его кажущуюся дружбу.

Отелло познает правду жизни иначе, чем Гамлет. Для того чтобы ощутить объективный распад гармонии, увидеть другую Венецию — с лабиринтами и тупиками ее темных, кривых и горбатых улочек, ему нужно было утратить свою собственную внутреннюю гармонию, заблудиться в своих чувствах. Лишь страшной ценой убийства он обретает способность отличать клевету от истины, преданность от замаскированного предательства, кажущееся от сущего. И это знание жестокой правды жизни приходит к Отелло не в результате постижений разума, а через страшные муки сердца.

Духовный кризис сделал Гамлета ясновидцем.