Ощутим в трагедии «Гамлет» и опыт комедий

Это была натура добрая и открытая. Гамлет вспоминает свое детство. В руках у него череп королевского шута Йорика: «Он тысячу раз таскал меня на спине... здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю сколько раз...» Шут — «человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки» — ранний наставник маленького принца. Не он ли забросил первые зерна веселости и сарказма в молодую душу? Ведь шут для Шекспира не только потешник, но и мудрец, вольнодумец, которому лишь одному дозволено, балагуря, изрекать истины.

Затем наступила пора учения. Когда он отправился в Вит- тенберг, мы не знаем, знаем лишь, что к началу трагедии принц еще не порвал связей со своей «alma mater».

Древний Виттенберг — цитадель науки, о его обороне помышлял в своих фантазиях еще Фауст Марло, мечтавший «быстрый Рейн принудить, чтобы лентой опоясал Виттенберг». В новые времена слава города особенно возросла после того, как Лютер здесь громогласно зачитал свои знаменитые 95 тезисов и отсюда началось великое движение Реформации.

Сюда на обучение и отправляет Шекспир датского принца, пришедшего в его драму из далекой скандинавской легенды. Этот явный анахронизм нужен драматургу для того, чтобы напитать своего героя духом виттенбергского свободомыслия, чтоб с юных лет приучить его к новому, независимому мышлению.

Принц Генри проходил «школу жизни» под руководством эпикурейца Фальстафа, в окружении весельчаков и забулдыг. Принц Гамлет серьезней и старше. И хотя его вступление в жизнь тоже было веселым — вспомним дружбу с шутом Йориком,— науке жить его обучали иные мудрецы. Он их не называет, но эти имена можно было бы найти среди духовных наставников самого драматурга. И компания у Гамлета была совсем другая. Принц учился в сообществе товарищей-датчан, среди которых его ближайшим другом был Горацио. Его друзьями были также Мерцелл и Бернардо. При встрече Гамлет обращается к ним: «Собратья, товарищи по школе и мечу». «Ба, милые друзья!» — таким приветствием Гамлет встречает и других товарищей школьных лет — Розенкранца и Гильденстерна.

Отчетливо вырисовывается совершенно новый человеческий тип. Наследник престола Гамлет сознательно поставил себя на одну ступень с однокашниками и в этом своем демократизме обрел свободу и естественность поведения. В самых дружеских отношениях принц и с бродячими актерами.

Он был хорошим товарищем — юный принц Датский. И ему была уготована счастливая жизненная дорога. Он любил Офелию (королева-мать — «до страшных всех деяний» — мечтала ввести Офелию в дом «женою Гамлета»).

Светел портрет Гамлета, рисуемый Офелией:

Какого обаянья ум погиб!

Соединенье знанья, красноречья

И доблести, наш праздник, цвет надежд,

Законодатель вкусов и приличий,

Их зеркало...

Как все это непохоже на того Гамлета, которого мы знаем.

«...все вдребезги. Все, все...» — так завершает Офелия свой рассказ.