Ощутим в трагедии «Гамлет» и опыт комедий

В правилах Полония все заурядно; чтобы их выполнять, не надо ни ума, ни таланта; но пользуясь ими, можно одолеть и ум и талант; ведь они позволяют, не заносясь в высокие сферы духа, реально достигать высших сфер. Потому что правила эти выработаны самой практикой жизни, многократно проверены и возведены в закон эльсинорского бытия. Усвой эти правила, и успех обеспечен. Именно об этом говорит Полоний Рейнальдо:

Так все мы, люди дальнего ума,

Издалека, обходом, стороною

С кривых путей выходим на прямой.

Так с «кривой» на «прямую» вышел король, по этой же стезе пойдут Розенкранц и Гильденстерн, по ней же засеменит Озрик. «Кривая» может потребовать убийства, предательства, самоунижения, но ведь все это — «во имя служения государству», во имя «долга» перед обществом.

Пришелец из мира идеалов еще не знает законов жизни Эльсинора. Но Гамлета не обманывает интуиция. Именно она ведет его к глубокому прозрению:

Каким ничтожным, плоским и тупым

Мне кажется весь свет в своих затеях!

Кажется, сильнее смерти отца гнетет душу принца чудовищное торжество пошлости и низости, преуспевание этого «животного» — Клавдия и измена вероломной матери, грязь, затопившая Эльсинор.

Горе по отцу, как оно ни сильно, не вырвало б из груди возгласа:

О, если бы предвечный не занес

В грехи самоубийства!

Отчаяние рождалось из осознания непереносимой гнусности всего окружающего и невозможности бороться с ним.

Если определять меру душевной муки Гамлета, то она наибольшая именно в этот момент, в начале роли. Гнетущие душу чувства — гнев, презрение, тайные догадки — невыносимы. Но — «Разбейся, сердце, надо стиснуть зубы». Улик нет!

И вот тогда приходит весть о призраке отца, и происходит самая встреча с Призраком. Это важнейший рубеж пьесы, стремительно вступающей здесь в свое трагическое русло.

Сумрачная душа Гамлета вырвалась из тенет тоски. Действие выносится из угрюмых стен Эльсинора на воздух: скалистый берег, грозное ревущее море, нависшие черные тучи, свист ветра.

Призрак отца это вовсе не тень, не мираж. Его видит не только Гамлет, но все, с ним бывшие. Он в вооружении с ног до головы. Он «идет державным шагом» и «блистает своим видом». Забрало у Призрака поднято, и глядит он «скорей с тоской, чем с гневом». Он «с едва посеребренной бородой».