Трагедия сознания

Идеи о действительности изменяются вместе с самой действительностью. Рубеж трагического периода творчества Шекспира, обозначившийся «Гамлетом», был предопределен значительными переменами в социальной жизни Англии.

Век Елизаветы (1558—1603) приходил к концу. При всей своей жестокости, это был великий век: лицо страны менялось с поразительной быстротой, прогрессивные силы — буржуазия и джентри — победили силы реакции, внутренней и внешней. Только в самые последние годы царствования Елизаветы Тюдор длительное согласие короны и парламента стало нарушаться.

Процесс обострения социальных противоречий катастрофически ускорился с первого же десятилетия XVII века, как только на английский престол сел Яков I Стюарт, католик и ярый сторонник дворянских интересов. Традиционное для предшествующего царствования равновесие классовых сил буржуазии и дворянства исчезло. Как пишет английский историк А. Л. Мартон, «государственная машина, прослужившая до этого целое столетие, все более не соответствовала сложным и многообразным нуждам жизни народа».

Буржуазия шла на открытый разрыв с правительством, которое из «абсолютизма по соглашению» превратилось в государство дворянской деспотии. Но будучи самым ранним в Европе отрядом социальной оппозиции феодализму, английская буржуазия еще не выработала своей ясной политической программы, стройной системы мировоззрения.

форма социальных движений

отношение революционного класса к гуманистической

Пуританство, с его фанатическим энтузиазмом, суровой моралью и аскетичностью, было во многом сродни средневековым формам социальных движений; отношение революционного класса к гуманистической и, по существу, революционной культуре Возрождения было резко отрицательным, в то время как реакционный королевский двор, следуя традиции, продолжал внешне покровительствовать гуманистическому театру (антагонистичному всему строю новой жизни). Таков был исторический парадокс, в результате которого драматическое искусство в известном отношении оказалось свободным от непосредственного соприкосновения с господствующими классами и в меньшей степени от них зависимым. В силу этого оно теснее сблизилось с широкой демократической аудиторией. Как уже говорилось, нарастающие темпы капиталистического развития и открытое наступление сил феодально-католической реакции делали положение народных масс нестерпимым. Обезземеливание, безработица, пауперизация становились массовым явлением.

Резкий срыв прогрессивного общественного движения, открытая враждебность к гуманизму со стороны пуританской оппозиции и, главное, горячее сочувствие народным бедам — вот что было побудительными причинами тех новых воззрений на жизнь, которые вырабатывал поздний гуманизм. Эти же причины предопределили поворот Шекспира от оптимистического периода творчества к трагическому.

Если сначала казалось, что борьба идет лишь с жестокой и невежественной стариной, то теперь стало ясно, что и новое время полно пороков и порождает еще более циничную ложь и самые чудовищные злодейства.

движение гуманизма от иллюзий к истине

распадение, переход из младенческой бессознательной гармонии

Наступление тьмы, застилающей свет, с величайшей трагической силой запечатлел в поздних творениях Микеланджело.

Ныне театр — самое молодое искусство Ренессанса — вступил в эту полосу космических ураганов, которые одним порывом сдули воздушные аркады и элегические рощи светлых гуманистических идиллий, открыв суровые очертания реальной действительности.

Это движение гуманизма от иллюзий к истине определено В. Белинским как «распадение, переход из младенческой бессознательной гармонии и самонаслаждения духа в дисгармонию и борьбу, которые суть необходимое условие для перехода в мужественную и сознательную гармонию».

Расставание с верой в гармонию было, конечно, болезненным. За отдаленностью времени трудно представить себе кризис гуманизма в его непосредственном, человеческом выражении: сотни, тысячи встревоженных сердец, потрясенных умов, множество разочарованных, ищущих и не находящих ответов мыслящих людей. Но обо всех них нам поведал Шекспир, раскрыв живую страдающую душу человека, переживающего трагедию сознания и, конечно, свою собственную духовную муку.

Проводить аналогию между Шекспиром и Гамлетом было бы неверно. Такого узкого субъективизма драма Ренессанса не знала. Но мятущаяся в поисках истины мысль Гамлета, отражая общий процесс кризиса гуманизма, отражала и духовную жизнь самого Шекспира. К тому же нельзя не приметить, что в образе Гамлета есть черты, которые прямо сближают принца Датского с Шекспиром.

великий наследник шекспировского гуманизма

стал век Просвещения, а главным паладином Шекспира сделался Гамлет

Откуда Гамлету быть столь осведомленным, например, в театральных делах и сетовать на конкуренцию детских трупп, которые действительно досаждали лондонским актерам и которых в помине не было в Дании, где вообще, строго говоря, театра не существовало.

Не раз говорилось о том, что через слом души принца Датского отчетливей всего видно то, что происходило в душе Шекспира. Но то, что было мукой, «безумием» Гамлета, не заразило самого поэта, не привело его творчество к кризису; напротив, духовная перенапряженность стала стимулом величайшего творческого подъема, а кризис эпохи — временем гениальных прозрений и страстной воодушевленности.

Выразив сильней, чем любой другой художник века, идеалы гуманизма, Шекспир показал пример титанической борьбы за эти идеалы, назвав их главных врагов, и тем самым способствовал грядущему духовному возрождению человечества.

Первым великим наследником шекспировского гуманизма стал век Просвещения, а главным паладином Шекспира сделался Гамлет. Знаменательны слова М. Ю. Лермонтова о Шекспире: «Если он велик, то это в Гамлете; если он истинно Шекспир, этот гений необъемлемый, проникающий в сердце человека, в законы судьбы, оригинальный, то есть неподражаемый Шекспир — то это в Гамлете».

Мы уже говорили о том, что каждое столетие воспринимало Шекспира по-своему. Свое глубинное постижение Шекспира оно начинало с образа Гамлета. Именно через Гамлета устанавливалась связь между идеями гуманизма Возрождения и новым самосознанием.

Духовный мир этого образа неисчерпаем. В XVHI веке Гамлет Гаррика, Шредера, Брокмана выступал предтечей просветительской морали. Именно он, Гамлет XVIII века, ввел Шекспира в шеренгу учителей человечества, свидетельствовал здоровую нравственную основу творчества поэта, его исторический оптимизм.