Мирообъемлющий гений. На высшем этапе.

Определить одним тезисом достоинство шекспировской драмы, давшей ей право стать на вершину искусств,— немыслимо.

Может быть, в этом случае уместней всего вспомнить слова Н. Г. Чернышевского:

«Почему Шекспир величайший поэт? Потому что в нем больше правды жизни, меньше обольщения, чем у других поэтов».

Только полнота и свобода в восприятии жизни дали возможность Шекспиру создать высший тип драмы, которая оказалась максимально к этой жизни приближенной, наиболее емко вобравшей в себя главное ее содержание и с наибольшей мощью выразившей ее пафос.

Ни одно искусство до Шекспира не сближало так между собой глубочайшие процессы человеческого мышления и соображения здравого народного смысла, дерзостные философские идеи и буйство карнавального острословия, трагическое самопознание одних персонажей и беспечную буффонаду других, грандиозные эпопеи исторического прошлого и ярчайшие картины простонародного быта, изощренность дворцовых интриг и наивную прелесть сказочных фантазий.

Но впустив на сцену «всю жизнь», Шекспир избежал жанровой чересполосицы, стилевого хаоса, что, казалось бы, неизбежно при подобном широком замахе на жизненный материал. Эстетическое чудо шекспировской драмы заключается в том, что при всей своей свободе и «разноголосице» она остается примером идеальной художественной гармонии.

итальянский этап строгого деления

на два классических жанра — трагедию и комедию

Европейской драме надо было пройти итальянский этап строгого деления на два классических жанра — трагедию и комедию, чтобы преодолеть хаос мистериальных композиций, но ценой искусственности деления тематики на «высокую» и «низкую»; затем последовал исторически правомерный и чрезвычайно полезный испанский этап, когда комедия была объявлена единственным жанром и вобрала в себя не только обыденное, но и героическое содержание жизни. Слияние двух несходных эмоциональных стихий совершилось в едином русле поэтического театра, но такая жанровая модификация вела к известной притушенности как комедийной, так и трагической тональности: ни сверхчеловеческих страданий короля Лира, ни гомерической веселости Фальстафа в испанской драме обнаружить нельзя.

На третьем и высшем этапе развития ренессансной драмы — английском — близость трагического и комического начала сохранялась, но при этом существовала и отчетливая жанровая дифференциация. Присутствие в «Гамлете» или «Короле Лире» комических эпизодов, так же как наличие драматических в «Сне в летнюю ночь» или в «Двенадцатой ночи» никаким образом не сближает жанры этих произведений. Новое размежевание трагедии и комедии имело огромное значение в истории драмы потому, что трагическое и комическое получили права наиболее полного и свободного «самовыражения».

Иными словами, шекспировская драма принесла абсолютную раскованность жанрам трагедии и комедии, выявила способность театра показать величайшее трагическое напряжение страстей и поражающие духовные прозрения в соотношении — человек и общество и с вдохновенной увлеченностью обнажить неиссякаемые источники жизнелюбия, неизбывную радость земного бытия в соотношении — человек и природа.

В этом раскрытии всей полноты жизни человеческого духа и заключается то, что мы называем вечно прекрасным Шекспира.