Великая эра театра. Интродукция на главную тему.

Прошло еще сто лет...

К могиле Шекспира, что в церкви святой Троицы, торжественно и медленно, под звуки старинных рожков, виол и тамбуринов двигалась процессия. Сперва малыши в форменных картузиках и перелинках, равнодушно поглядывающие по сторонам и мало озабоченные тем, что это они открывают великое шествие народов к могиле того школяра, который обучался давным-давно в той самой школе, где учатся сейчас они. За малышами шли старшие ученики, потом их учителя, потом мэр города Стратфорда-он-Эйвон и чиновники городской мэрии. А затем, в дистанции десяти-двенадцати шагов, началось то, что мы назвали «шествием народов».

Трудно было удержать волнение, глядя на эту картину,— степенным шагом, с сосредоточенными лицами, держа в руках гирлянды цветов, к церкви святой Троицы, к могиле Вильяма Шекспира шли послы ста пятнадцати держав — в окружении советников и служащих посольств. Многие были в национальных одеяниях — смуглые индусы в белых чалмах, светловолосые шотландцы в коротких юбочках, хрупкие японки в пестрых кимоно, темнолицые сыны Африки в свободно наброшенных ярких тканях. И каких тут только не было цветов — казалось, все сады мира прислали сюда свои дары.

Посланцы пяти континентов земли — от имени всех рас и всех наций — несли прекрасные дары Флоры к ногам величайшего гения театра, чтобы, торжественно засвидетельствовав четыре века жизни Шекспира, возвестить его вступление в новый век бессмертия, чтоб вновь и вновь подтвердить истину некогда сказанных слов: «Шекспир, и несть ему конца!»

Как ни велики имена Гомера и Данте, они все же отступили в прошлое, оставив первенство за Шекспиром; никто из драматических писателей последующих веков не поднялся выше него.

Невероятность, поразительность творческого подвига человека из Стратфорда, актера театра «Глобус», порождали сомнения в том, что именно он был автором великих пьес, И тогда чудо его гения пытались объяснить вздорными теориями о принадлежности шекспировских драм знаменитым деятелям эпохи — философу Бэкону или образованным аристократам графу Ретленду, графу Дерби или драматургу Марло.

Тайна гения Шекспира заключается прежде всего в том, что он вобрал в свое сознание весь тот громадный творческий опыт, который был накоплен в предшествующие поэту времена стал духовной основой литературы и театра Возрождения. Театр Шекспира — это своеобразный синтез культуры Ренессанса. Определив собой самый зрелый этап этой культуры, Шекспир говорил со своим веком и с грядущими веками как бы от имени всей эпохи «величайшего прогрессивного переворота».

Творчество Шекспира было итогом развития национального английского театра. В то же время оно в известной мере суммировало достижения всей предшествующей поэтической, драматической и сценической культуры древнего и нового времени. Поэтому в драмах Шекспира можно ощутить и эпический размах гомеровской сюжетики, и титаническую лепку монотрагедий древних греков, и вихревую игру фабул римской комедии. Шекспировский театр богат высоким лиризмом поэтов-петраркистов, тончайшей логикой итальянской новеллистики, остроумными лацци комедии дель арте. Здесь живут воодушевляющая поэзия страстей, родственная испанской, чеканные ритмы прозы, навеянные страницами Плутарха, вольные импровизации в духе средневековых английских баллад и дерзкие буффонады площадных клоунов. И одновременно в творениях Шекспира отчетливо слышны голоса современных гуманистов, начиная от Эразма Роттердамского и кончая Монтенем.

Перечень «потоков», вливающихся в великое русло шекспировского искусства, вероятно, можно было бы продолжить.

Шекспир вбирал своим творчеством достижения европейского гуманизма почти во всех областях духовной деятельности.

Подобного рода ассимиляция менее всего была механической в тигеле театрального творчества все не только сплавлялось, но и обретало новое качество. Поэзия ранней гуманистической трагедии теряла свою первичную однотонность и отныне выражала—себя в разнообразии жанровых тонов; строгие композиционные конструкции классической трагедии обрастали множеством жизненно достоверных и логически необходимых ответвлений; прйнций монвгероическвй драмы получил свое развитие в формах Трагедий с центральным героем, окруженным плеядой сторонников и врагов, обрисованных во всей сложности своих характеров; смеховая стихия, покинув мир масок, импровизаций и неумеренной буффонады, выражала себя в обостренно характерных обрисовках комических типов; новеллистические сюжеты резко мёНялй свою (часто упрощенную и устаревшую) мораль, заполняясь новым гуманистическим содержанием и сложными психологическими мотивировками.

Углубленное развитие унаследованного — вот что было важнейшей предпосылкой рождения нового и наиболее совершенного типа ренессансной драмы, драмы Шекспира.

Если литературная основа первого театра новой эпохи — итальянской комедии дель арте — сама по себе; почти не имела худвжественной ценности, если великолепный поэтический текст испанской драмы нередко почитался лишь материалом для сценической игры и мог в течение ряда лет не доходить до печатного станка, то драма Шекспира, тоже неотделимая от сцены, обладала столь высокими литературными достоинствами, что встала в один ряд с самыми совершенными достижениями поэзии и прозы европейского Ренессанса — с «Божественной комедией» Данте и «Неистовым Роландом» Ариосто, с «Дон Кихотом» Сервантеса и «Гаргантюа и Пантагрюэлем» Рабле.

Высочайший литературный уровень драм Шекспира был очевиден уже для его современников; ни одна из шекспировских пьес не затерялась, многие из них были напечатаны при его жизни, а через семь лет после смерти великого писателя увидел свет знаменитый «Фолио 1623 года», куда вошли 36 драматических произведений Шекспира.

Шекспир преодолел постоянный разрыв между драмой, предназначенной для чтения, и драмой, рассчитанной на сценический показ. Драма Шекспира была (и осталась) одинаково ценной и как литературное произведение, и как основа сценического действия.

По сей день необходимо и читать Шекспира, оставаясь с ним с глазу на глаз, и смотреть Шекспира, знакомясь с живым и современным обликом его героев. Шекспир воистину неисчерпаем.