Сердечный кризис ослепил Отелло

Разум, усомнившись в старых идеалах, обнаружил их несостоятельность и вышел к новым истинам.

Чувство, потеряв веру в идеал, пришло в отчаяние, низвергнуло последние остатки разума в пучину ничем не управляемых страстей и сотворило зло.

Мозг Гамлета, познавший дисгармонию мира, был мощным субъектом действия. Сердце Отелло, полное гармонии, становится объектом действия. Действенную же роль берет на себя ненависть Яго.

В трагедии «Отелло» субъект действия — воля и ум Яго. Он наступает, он философствует. Его цель — разрушить душевный мир Отелло, последнюю цитадель ненавистной гармонии.

Яго вливает в уши Отелло яд клеветы, он подобен Клавдию, сразившему ядом короля Гамлета. Но теперь струпьями покрывается не тело, а душа. Струпья любви — вот что такое ревность мавра. Это чувство было ему незнакомо. Отелло признается, что не мог бы «жизнь заполнить ревнивыми гаданьями». Об этом же говорит и Дездемона:

Отелло — умница и не похож

На пошляков-ревнивцев.

Но как только мавр поверит в то, что говорит ему его «верный друг», «тогда прощай любовь, прощай и ревность». Наступит хаос. Жизнь станет застенком. Рухнет душевный покой, и из горла вырвется страшное: «Крови, крови, крови...»

безумие — антипод разума

ревность — антипод любви

Ревность Отелло — не безосновательная придирчивость мужа к жене, встречающаяся в быту и достойная только осмеяния и порицания. Ревность Отелло имебт совсем иную природу.

Она должна быть понята как жесточайшая сердечная мука, сниженная параллель к духовным страданиям Гамлета.

Если безумие — антипод разума, ревность — антипод любви. Но смятенная мысль может, ломая былую устаревшую логику, выбраться к новой истине. Бешенство страсти никогда не найдет дорогу к правде чувств. Ревность Отелло — выражение неосознанной и поэтому самой болезненной дисгармонии, она разрушительна по самой своей природе. Она не иссякнет, пока не выхлестнет всю свою исступленную силу, пока не разобьет душу своего носителя.

Почти легендарный человек, пришедший в цивилизованный мир из сказочной Африки, собрание всех возможных доблестей, Отелло сотрясается в пароксизме злобы, которую разжег в нем Яго,— человек, порожденный вывихнутым веком. Теперь люди, подобные Яго, все чаще одерживают верх, а титаны, как подрубленные столетние дубы, падают один за другим. Клавдий скосил короля Гамлета, Яго доканал Отелло.

При этом враг Отелло не идет ни в какое сравнение с врагом Гамлета. Яго сопоставим только с Ричардом Глостером, но злобного герцога по кровавой стезе ведет убежденность в праве на престол, для Яго же нелепо самое понятие «права». Пафосом его злодеяний является волчий инстинкт завоевателя, понявшего, что пришли его времена. Свои сложнейшие интриги Яго плетет с поразительной уверенностью в собственных силах. Пусть генерал победно ведет свои каравеллы по широким водам Адриатики, зато Яго — искуснейший лоцман в сложнейшем лабиринте грязных и темных канальчиков Венеции. Он — хозяин нового времени.

испепеляющая ненависть Яго и Отелло

Яго — Васадзе почти взвыл от ненависти и пребольно укусил себя за палец

Глянем в «зерцало театра» — оно крупным планом покажет лицо Яго. На сцене Акакий Васадзе — лучший из всех виденных нами исполнителей этой роли. Этот Яго уже истошно кричал под окном Брабанцио, учил уму-разуму Родриго, чинно прислуживал своему генералу в сенате и сеял раздор между Отелло и Кассио. И вот теперь он наедине с самим собой. Без свидетелей, без надобности играть во что-то. Яго — Васадзе отстегивает шпагу, втыкает ее в пол, снимает остроконечную шляпу и небрежно бросает ее на эфес, скидывает широкий плащ и расстилает его на бочках. Кажется, что это актер пришел к себе в уборную и разоблачается, чтобы отдохнуть. Яго действительно искусный лицедей.

И лицедейство ему необходимо не для того, чтобы возвысить свою личность, а для того, чтобы, наоборот, скрыть ее значительность. Сев у бочек, запрокинув голову и широко разбросав руки, он погружается в свои думы, и по тому, как он говорит о своих планах, становится ясно, что перед нами не мечтатель, а человек практики, которому мысль нужна лишь для того, чтобы претворить ее в дело. Сгорая от нетерпения, Яго развивает свои планы. Неуемная потребность деяний, а точнее — воинственная жажда разрушения охватывает его душу. Какая жестокая радость — разбить, растоптать, разрушить исключительное, нарушающее «правила жизни». Яго в самозабвенном восторге, голос его звенит. Он один и может не скрывать своего яростного азарта. Яго — мыслитель в восторге от Яго — деятеля. Один направляет, другой действует. Отличные собеседники, им больше никого не нужно.

Яго силен, когда одинок, ибо всякий другой человек уже свидетель, уже возможный доносчик, и с ним нужно хитрить, притворяться. Нужно корчить из себя добродетельного человека, достойного друга Отелло.

О, этот мавр! Яго — Васадзе почти взвыл от ненависти и пребольно укусил себя за палец. Он низвергнет этого блаженного мужа в пучину страстей!

Какова причина этой страшной, испепеляющей ненависти Яго и Отелло?