Гибель в час полуденный

Из всех чудес, совершенных молодым Шекспиром, «Ромео и Джульетта» — наибольшее. Эта трагедия — один из самых поразительных актов творческого откровения во всей истории мирового искусства.

Если Шекспир развил и углубил жанр хроник, то сами по себе «chronicl plays» на английской сцене существовали издавна; если он создал новый тип комедии, то процесс их созидания был относительно (для шекспировских темпов) медленным; новое завоевывалось постепенно.

«Ромео и Джульетта» была рождена сразу, что называется одним взмахом пера. У этой пьесы не было предшественников, она явила собой новый, невиданный тип трагедии.

Жанр этот, представленный величайшими образцами древней классики, закрепленный авторитетом Аристотеля и детально разработанный во миогих пиитиках, оставался в наибольшей степени канонизированным, не терпящим никаких изменений.

Жестокие страсти и черное злодейство были обязательным атрибутом высокого жанра. Образцом такой драматургии считался «Тиест» Сенеки. Читая эту трагедию, и по сей день содрогаешься. Именно этого эффекта и добивался ранний трагический театр Ренессанса.

Атрей, мстя своему брату, убивает его двух детей и, приготовив из них кушанье, потчует Тиэста. Еще не зная, о судьбе своих сыновей и тревожась за них, последний после трапезы спрашивает брата:

Готовишь ли их в пищу диким птицам, Иль лютый зверь терзает их тела?

Атрей

Ты сам сожрал их в пире нечестивом.

Тиэст

Какие вопли я издам, несчастный, И где найду слова? Я вижу, вижу Отрубленные головы и руки И раздробленных голеней следы... Внутри меня утробы их крутятся, И, запертые, просятся на свет.

.. .Где мера преступленью?

Атрей

Есть мера преступленью, но для мести Пределов нет.

(Перевод Сергея Соловьева)

правила классической поэтики

не вышла за пределы канона и осталась жанром академическим

В таком ключе и создавались гуманистические трагедии, обильно орошаемые кровью. В Италии их писали, как мы помним, Триссино, Чинтио, Ручеллаи, и слава этих авторов пересекала границы страны; в Испании создателями трагедий ужасов были Бермудес, Вируэс, Архенсола, и иные из их творений, как уже писалось, были удостоены похвалы Сервантеса.

Напомним и о том, что итальянская трагедия, покорная правилам классической поэтики, не вышла за пределы канона и осталась жанром академическим, стилизованным, если не сказать мертворожденным. Испанская же трагедия, имея короткий успех, как национальный жанр не осуществилась: высокая драматическая тема здесь была передана комедии. Даже единственная трагедия Лопе де Вега «Наказание — не мщение», строго говоря, была «драмой чести».

Трагедию нового времени создал английский театр. Но на первом, дошекспировском этапе этот жанр и в Англии сохранял свою традиционную связанность с кровавыми пьесами сенекиан- ского образца и обладал сугубо мрачным колоритом. Вспомним старого Иеронимо, откусывающего и выплевывающего свой язык в лицо врагам («Испанская трагедия» Кида) или Варраву, погружаемого в котел с кипящей смолой и злорадно кричащего о свершенных им преступлениях.

Даже сам Шекспир первый свой «трагический опыт» осуществил, не нарушая канонов «драмы ужасов». В «Тите Андронике» кровь лилась как на скотобойне, убийства совершались одно страшнее другого: героиню насиловали, отсекали руки, вырывали язык, а она, взяв зубами трость, чертила на песке имена своих врагов; главного злодея — негра Арона живьем закапывали в землю, а он в ответ кричал:

И тысячу я ужасов свершил

Так, невзначай, как убивают муху;

Но лишь одно мне сердце сокрушает:

Что в тысячу раз больше не свершу.

(Перевод А. Курошевой)

знаменитые характеристики пьесы Шекспира

В ней отразилась Италия, современная поэту, с ее климатом

Так было в 1593 году. А через год произошло чудо — родился первенец новой трагедии, нарушивший все каноны и традиции жанра.

Существуют две знаменитые характеристики этой пьесы Шекспира.

«В ней отразилась Италия, современная поэту, с ее климатом, страстями, праздниками, негой, сонетами, с ее роскошным языком, исполненным блеска и concetti. Так понял Шекспир драматическую местность»,— эти слова принадлежат А. С. Пушкину.

«Лишь в некоторых комедиях, как, например, «Сон в летнюю ночь», в характерах действующих лиц чувствуется так же сильно, как в «Ромео и Джульетте», влияние южного климата» — это сказано Ф. Энгельсом.

Обращает на себя внимание внутреннее родство этих оценок; оба автора с удивительным единодушием ощутили в трагедии Шекспира черты, этому жанру доселе не свойственные: светлый мир поэзии, знойность юга и особый климат, одинаково царивший и в «драматической местности» Вероны, и в кущах волшебного ночного леса...

В своем восторженном отзыве В. Белинский писал: «Пафос Шекспировской драмы «Ромео и Джульетта» составляет идея любви...»

Ренессансная трагедия почти всегда имела своей теШьй любовную страсть, но требовала, чтобы это чувство было роковым.

В канонической трагедии неизменной спутницей любви была ненависть; черным пологом злобы, мстительности и преступлений затемнялся еле вспыхнувший огонь чувства.

мрачные казематы трагедии

ворвалась высокая лирика петраркизма

В трагедии «Ромео и Джульетта» все иначе. Тут (продолжаем цитату Белинского) «...пламенными волнами, сверкающими ярким светом звезд, льются из уст любовников восторженные, патетические речи... Это пафос любви...»

Ее сиянье факелы затмило.

Она, подобно яркому бериллу

В ушах арапки, чересчур светла

Для мира безобразия и зла.

Как голубя среди вороньей стаи,

Ее в толпе я сразу отличаю.

Я к ней пробьюсь и посмотрю в упор.

Любил ли я хоть раз до этих пор?

О, нет, то были ложные богини.

Я истинной красы не знал доныне.

(Перевод Б. Пастернака)

Так вольным ветром в мрачные казематы трагедии ворвалась высокая лирика петраркизма, чарующие реминисценции провансальской поэзии. Но патетика чувств уживается здесь с просторечием и юмором.

Ромео

Однако губы нам даны на что-то?

Джульетта Святой отец, молитвы воссылать.

Ромео

Так вот молитва: дайте им работу. Склоните слух ко мне, святая мать.

Джульетта Я слух склоню, но двигаться не стану.

Ромео

Не надо наклоняться, сам достану.

(Целует ее). Вот с губ моих весь грех теперь и снят.

Джульетта Зато мои впервые им покрылись.

Ромео Тогда отдайте мне его назад.

Джульетта Мой друг, где целоваться вы учились?

игривая карнавальная пикировка

уместная в комедии, появлялась в пьесе, пролог к которой оповещал о событиях

Подобная сцена, написанная в тонах игривой карнавальной пикировки и уместная в комедии, появлялась в пьесе, пролог к которой оповещал о событиях, подобающих жанру хроники:

Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья,

Ведут междоусобные бои..

Но с самого начала слышна здесь и трагическая нота. Еще в разгар веселья Ромео, как будто совсем некстати, скажет:

Добра не жду.

Неведомое что-то,

Что спрятано пока еще во тьме,

Но зародится с нынешнего бала,

Безвременно укоротит мне жизнь...

Оснований для такого мрачного пророчества у героя нет. Его слова — это скорее позывные самой трагедии, скрытой в глубинах замысла поэта.

Разнообразные тона слились в одну гамму, потому что новой была самая музыка «Ромео и Джульетты», полифоническая по своей природе.

обильный поток поэзии

дивная музыка любовных признаний Ромео и Джульетты

Было уже сказано, что новая трагедия Шекспира не имела предшественницы. И все же это творение Шекспира не вышло, подобно Афине Палладе, из головы Зевса. Появление «Ромео и Джульетты» подготовили не трагедии, а другие жанры — лирическая поэзия, хроника и комедия, и именно на скрещении этих трех (столь чуждых сенекианскому канону) направлений и родилась новая трагедия. Отныне суровая Мельпомена была выведена из своих мрачных казематов на широкий простор жизни.

Знаменательно, что трагедия «Ромео и Джульетта» была написана на следующий год после выхода в свет первой шекспировской поэмы «Венера и Адонис» (1593) и в год создания второго поэтического опуса драматурга — «Лукреции».

Созданные в эти же месяцы комедии «Два веронца» и «Бесплодные усилия любви», как уже говорилось, имели поэтический отблеск. Но ярче всего ореол поэзии воссиял над новой трагедией Шекспира. По звучности своей лирической тональности «Ромео и Джульетта» может быть сопоставлена только с «Венерой и Адонисом». Правда, в поэме лирический дуэт отличался иным, более знойным колоритом. Венера, охваченная неодолимой страстью, требует от Адониса Ответного чувства, а юноша признает только одухотворенную идеальную любовь. «Каждый из них по-своему прав,— пишет А. Аникст,— но союз духовного и телесного в их чистом виде не осуществился. В этом трагедия жизни, ибо любовь, какой она является в действительности, бесконечно далека от прекрасного идеала».

В «Ромео и Джульетте» этот прекрасный идеал был осуществлен, хотя и просуществовал всего четыре дня.

Из источника идеальной любви хлынул обильный поток поэзии, дивная музыка любовных признаний Ромео и Джульетты. Азартом поэтических импровизаций был охвачен и Меркуцио. Да и вся трагедия в целом пронизана пылким лиризмом.