«Иваново» — спектакль Дмитрия Крымова

Спектакль «Иваново» в постановке Дмитрия Крымова стал одним из самых заметных и обсуждаемых событий московской театральной сцены последних лет. Премьера состоялась в 2016 году на сцене Театра им. Ленсовета в Санкт-Петербурге, а затем с большим успехом прошла в Москве и на многочисленных гастролях. Крымов, известный своими неординарными визуальными решениями и смелым обращением с классикой, предложил зрителям не просто новое прочтение чеховского «Иванова», а создал самостоятельное художественное высказывание, в котором текст Антона Павловича становится лишь одним из элементов сложной и многослойной сценической композиции. Название спектакля — «Иваново» (среднего рода) — сразу задаёт иной вектор восприятия, смещая акцент с конкретного героя на некое состояние, пространство или даже явление, в котором растворяются личные драмы и социальные недуги.

Дмитрий Крымов — фигура уникальная для современного театра. Сын знаменитого режиссера Анатолия Эфроса и театрального художника Натальи Крымовой, он начинал как сценограф, оформив множество спектаклей в различных театрах. Однако в начале 2000-х годов Крымов резко меняет амплуа и создает свою «Лабораторию» в Школе драматического искусства, где начинает ставить спектакли как режиссер. Его почерк мгновенно стал узнаваем: визуальная метафора, гротеск, клоунада, бутафория, оживающая на глазах, и безупречное чувство ритма. Крымов не иллюстрирует литературу, он создает на ее основе самостоятельные миры, где слово может быть сведено к минимуму, а эмоция рождается из пластики, света и неожиданных предметных решений. Его работы — это всегда интеллектуальная игра со зрителем, требующая включенности и воображения. «Иваново» в этом ряду занимает особое место, так как здесь Крымов вступает в диалог не только с Чеховым, но и с целой традицией русского психологического театра, предлагая альтернативный, парадоксальный взгляд на хрестоматийный материал.

Пьеса «Иванов» была написана молодым Чеховым в 1887 году и вызвала неоднозначную реакцию современников. Это история о «лишнем человеке», разорившемся помещике Николае Иванове, который погряз в долгах, тоске и раздражении. Его жена — еврейка Анна Петровна (Сарра), оставившая ради него семью и веру, — смертельно больна чахоткой. Иванов тяготится ею, проводит время у богатых соседей Лебедевых, где в него влюбляется дочь Лебедевых Саша. После смерти жены Иванов чувствует себя окончательно раздавленным и, не в силах выдержать напор Саши, требующей женитьбы, кончает жизнь самоубийством. Главная сложность пьесы для интерпретаторов — аморфность, «негероичность» главного героя. Что движет Ивановым? Усталость, эгоизм, болезнь? Чехов намеренно уходит от однозначных объяснений, создавая образ человека, «выдохшегося» без видимой причины. Традиционный психологический театр часто пытается «назначить» Иванова либо жертвой обстоятельств, либо неврастеником, но Крымов предлагает иной путь: он превращает внутреннюю опустошенность героя в материю самого спектакля.

Название «Иваново» — ключ к режиссерской концепции. Это не просто грамматическая трансформация фамилии в средний род. «Иваново» — это место, где разворачивается действие, некая усредненная, «всеобщая» русская усадьба, символ провинциальной жизни. Но главное — это имя нарицательное для состояния апатии, безволия и распада, которое охватило не только отдельного человека, но и всю среду. Крымов лишает пьесу ее бытовой конкретики. Он оставляет от чеховского текста лишь отдельные фразы, обрывки диалогов, которые звучат как цитаты из хорошо знакомой пьесы. Персонажи говорят не столько друг с другом, сколько в пространство, их реплики становятся знаками утраченных смыслов. Спектакль начинается с того, что на сцене появляются люди в пальто и шляпах, напоминающие персонажей старых фотографий, и они начинают суетливо, по-дурацки переставлять мебель, создавая хаос, который и есть суть их существования. Чеховский текст здесь — лишь повод для разговора о вневременной русской тоске, о невозможности действия, о жизни, которая проходит впустую, в бесконечных попытках что-то изменить и неизменном возвращении к нулю.

Эта игра с названием отсылает не только к литературным аллюзиям, но и к совершенно конкретному, почти осязаемому культурному коду. Для зрителя, знакомого с реалиями Центральной России, слово «Иваново» неразрывно связано с трикотажем — тёплыми, практичными, но далёкими от изысканности свитерами, которые десятилетиями вязали на местных фабриках и сейчас их можно приобрести на сайте ивановский трикотаж интернет магазин официальный сайт. В этой ассоциации проступает ещё один смысловой слой крымовского замысла. Жизнь героев, как и дешёвый трикотаж, оказывается массовым продуктом, произведённым по стандартному лекалу. Она линяет, вытягивается, теряет форму от постоянной стирки бытом, на ней появляются «катышки» усталости и раздражения. Персонажи существуют в мире, где все чувства — словно фабричная пряжа одного цвета и качества. Сама ткань их существования — это серый, безликий трикотаж повседневности, из которого уже ничего нельзя выкроить, кроме унылого, облегающего душу футляра. Иванов страдает не столько от роковой страсти или социальных обстоятельств, сколько от этой всеобщей «трикотажности» мира — его дешевизны, практичности и полного отсутствия поэзии.

Как художник, Крымов уделяет визуальной стороне первостепенное значение. Сценография «Иваново» — отдельный шедевр. Пространство спектакля напоминает чердак или заброшенный сарай, заваленный старыми вещами: стульями, рамами, чемоданами, паутиной. Все это — предметы-призраки, символы ушедшей жизни. Центральный образ — огромный, постоянно движущийся механизм, напоминающий то ли жатку, то ли неуклюжую сценическую машину, которая то выезжает вперед, то уезжает назад, сминая и перемалывая все на своем пути. Это метафора времени, которое безжалостно перемалывает человеческие судьбы. Еще одна сквозная деталь — бесчисленные стулья. Они стоят, падают, их переставляют, на них взбираются. Стул — это и предмет быта, и символ одиночества, и трон, и эшафот. В финале стулья образуют нечто вроде баррикады, за которой прячутся персонажи от реальности. Художник по свету (как правило, в спектаклях Крымова участвует его постоянный соавтор) создает мертвенно-бледное, «сумеречное» освещение, которое то высвечивает отдельные фрагменты, то погружает все во мрак, подчеркивая призрачность происходящего.

Актеры в спектакле Крымова не столько играют роли, сколько являются носителями определенных масок и пластических состояний. Они существуют на грани драмы и клоунады, гротеска и лирики. Рассмотрим основных исполнителей в одной из версий состава (составы могут меняться, но принцип остается):

Особенность актерской игры — постоянное взаимодействие с предметным миром. Актеры не просто говорят текст, они физически взаимодействуют со стульями, палками, тряпками, превращая эти предметы в продолжение своих эмоций. Здесь нет «четвертой стены», актеры часто обращаются в зал, но не для диалога, а как бы в поиске сочувствия или понимания, которого не находят.

Музыка в спектаклях Крымова — не фон, а полноценный участник действия. В «Иваново» звучат фрагменты из произведений русских композиторов, перемежающиеся с резкими индустриальными шумами, скрипами, завываниями. Часто используется прием «живого звука»: актеры сами извлекают звуки из предметов, стучат по железу, дуют в пустые бутылки. Это создает ощущение диссонанса, нервозности. Музыкальные темы то всплывают, то обрываются на полуслове, словно заезженная пластинка. Особое место занимает тема вальса — надломленного, трагического, под который персонажи пытаются кружиться, но постоянно сбиваются с ритма и падают. Звуковой мир «Иваново» — это звук распадающейся реальности.

Спектакль насыщен эпизодами, которые надолго врезаются в память. Вот некоторые из них:

• Начало. Персонажи выходят и начинают хаотично переставлять стулья, создавая и разрушая композиции. Это сразу задает тему бессмысленной суеты.
• Сцена с простынями. Огромные белые полотнища взлетают над сценой, символизируя то ли облака, то ли саваны. В них запутываются люди, пытаясь вырваться, но безуспешно.
• Смерть Анны Петровны. Она не умирает в постели, а как бы растворяется среди старых вещей. Ее платье пустеет, и остается лишь ворох тряпья, который сметают в угол.
• Финал. Иванов не стреляется (или стреляется, но это происходит неожиданно и буднично). Вместо традиционного выстрела — грохот падающих стульев, и все персонажи замирают в нелепых позах. Жизнь останавливается, так ничего и не разрешив.

Реакция на «Иваново» была бурной и полярной. Консервативная критика упрекала Крымова в глумлении над классиком, в разрушении чеховской интонации. Либеральные же театралы, напротив, увидели в спектакле гениальную визуализацию «хандры» и «омертвения души», считая, что режиссер нашел адекватную современную форму для выражения вечных чеховских тем. Многие писали, что Крымов создал спектакль о современной России, о состоянии общества, погрязшего в апатии и неспособного к действию. Особо отмечалась работа художника и светооператора. Спектакль получил несколько театральных премий, в том числе «Золотую маску». «Иваново» Дмитрия Крымова — это не просто спектакль, а манифест режиссера, утверждающий примат театральности, образности над буквальным следованием тексту. Он расширяет границы восприятия Чехова и заставляет зрителя задуматься о том, что такое театр сегодня. Это безусловный этап в осмыслении русской классики на современной сцене, который будет влиять на режиссуру еще долгие годы.